Месячный архив: Июнь 2020

Эпиктет, «В Чем Наше Благо?», О Мере Добра и Зла…

Эпиктет, "В Чем Наше Благо?", О Мере Добра и Зла…

Одному человеку кажется хорошо одно, а другому — другое, как раз противоположное. Но ведь оба противоположных мнения не могут быть справедливы. — Я, — скажешь ты, — считаю справедливым свое мнение и несправедливым чужое мнение. — А почему же ты узнал, что твое мнение справедливо, а чужое несправедливо? Для этого ведь недостаточно того, что ты сам себя считаешь правым. Когда нам нужно, например, измерить какое-нибудь расстояние, то мы не полагаемся на слова того или другого человека, но измеряем расстояние верно мерою — аршином, саженью. Если для таких простых дел есть верная мера, то неужели же для более важных дел жизни такой меры нет?

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 29, О Мудрости, Обучении и Признании…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 29, О Мудрости, Обучении и Признании…

Сенека приветствует Луцилия! Ты спрашиваешь о нашем Марцеллине и хочешь узнать, что он поделывает. Он редко к нам заходит — по той одной причине, что боится услышать правду. Но эта опасность ему уже не грозит: ведь незачем разговаривать с тем, что не станет слушать. Потому-то нередко и сомневаются насчет Диоген и прочих киников, которые со всеми чувствовали себя вольно и увещевали каждого встречного: следовало ли им делать так?

Концентрируйся на Хорошем

Концентрируйся на Хорошем

Одна из самых потрясающих вещей в дневнике Анны Франк — насколько она неутомимо счастлива. Можно было бы ожидать, что дневник, который она вела с 1942 по 1944 год, когда ее семья пряталась от нацистов на чердаке в Амстердаме, будет угрюмым и полным страха. Действительно, чего могла ожидать 13-летняя девочка, оказавшаяся в ловушке вместе со своими родителями, сестрой, еще одной еврейской семьей и чудаковатым стариком. Она была уже достаточно взрослой, чтобы понимать, что в любое время солдаты могут ворваться и отправить их всех в лагерь смерти.

Эпиктет, «В Чем Наше Благо?», О Погоне За Мирскими Благами…

Эпиктет, "В Чем Наше Благо?", О Погоне За Мирскими Благами...

Когда ты видишь, что человек достиг важной должности или приобрел большое богатство, то помни, что взамен того ты обладаешь умением обойтись без всего этого и что доля твоя гораздо счастливее, чем его доля. Пусть люди владеют богатством, властью, красивыми женщинами, но в твоей душе есть сила не желать ни богатства, ни власти, ни красивых женщин, и этим ты могущественнее, чем те жалкие люди. И сколько бы дали они за это умение презирать богатство, почести и женские ласки!

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 28, О Странствиях, Суете и Самоанализе…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 28, О Странствиях, Суете и Самоанализе…

Сенека приветствует Луцилия!

Ты полагаешь, будто ни с кем, кроме тебя такого не бывало, и, словно делу невиданному, удивляешься тому, что и долгое странствие, и перемена мест не рассеяли твоей тоски и угнетенности духа. Но менять надо не небо, а душу! Пусть бы ты уехал за широкие моря, пусть бы, как говорит наш Вергилий: «города и берег исчезли», — за тобою везде, куда бы ты ни приехал, последуют и твои пороки. То же самое ответил на чей-то вопрос и Сократ: «Странно ли, что тебе нет никакой пользы от странствий, если ты повсюду таскаешь самого себя?»

Куда Ты Так Спешишь?

Куда Ты Так Спешишь?

Мы вечно куда-то спешим. Мы должны собрать их в школу. Мы должны уложить их спать. Мы должны добраться до аэропорта. Мы должны вернуться домой. Мы должны закончить ужин. Будучи родителем, мы, похоже, постоянно испытываем недостаток времени и всегда стремимся к следующей задаче. Но сегодня утром стоит остановиться и подумать — к чему же мы действительно так стремимся и от чего спешим убежать?

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 27, О Пороках, Страстях и Заемной Мудрости…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 27, О Пороках, Страстях и Заемной Мудрости...

Сенека приветствует Луцилия! «Ты поучаешь меня, — скажешь ты. — Не потому ли, что сам уже исправился через собственные поучения и теперь тебе хватает времени искоренять чужие пороки?» — Я не так бесчестен, чтобы, сам будучи нездоров, лечить других. Просто я как будто хвораю в одной комнате с тобою и беседую о нашем общем недуге, советуя разные лекарства. Слушай же меня так, словно я говорю сам с собой. Я впускаю тебя в мой тайник и, пользуясь твоим присутствием, нападаю на самого себя. Себе я кричу: «Сочти свое годы — и постыдись желать того же, чего желал мальчишкой, и то же самое запасать. Хоть одно сделай ради себя, пока не пришел смертный час: пусть твои пороки умрут прежде тебя.

Остановись!

Остановись!

Если ты когда-нибудь добирался до конца «Одиссеи» Гомера, то мог заметить что-то странное в финале. Об этой сцене редко говорится, возможно, потому, что в этом так мало смысла. Несмотря на то, что в течение десяти лет, проведенных в непрестанной борьбе, пытаясь добраться до дома, несмотря на преодоление почти непреодолимых препятствий на своем пути, несмотря на кровавую бойню в финальной битве за возвращение своего королевства, Одиссей делает что-то почти невероятное, стоит лишь ему достигнуть того к чему он так стремился и о чем мечтал…

Эпиктет, «В Чем Наше Благо?», О Том, Как Убеждать Других…

Эпиктет, "В Чем Наше Благо?", О Том, Как Убеждать Других...

Если ты истинно веришь в справедливость твоего понимания жизни и желаешь добра людям, то при случае ты будешь высказывать другим свои мнения так, чтобы по возможности уверить своих собеседников в справедливости твоего понимания жизни. И в этих случаях, чем более собеседник твой заблуждается, тем важнее и желательнее, чтобы он понял и оценил то, что ты хочешь ему доказать.

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 26, О Старости, Желаниях и Смерти…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 26, О Старости, Желаниях и Смерти…

Сенека приветствует Луцилия! Недавно я говорил тебе, что старость моя совсем близко, а теперь боюсь, что старость у меня уже позади. Не к моим годам и во всяком случае не к состоянию моего тела приложим это слово: ведь старостью называют возраст усталости, а не полной немощи. Меня же считай в числе совсем дряхлых и доживающих последние дни. И все же, между нами, я благодарен самому себе, потому что гнет возраста чувствует только тело, а не душа, и состарились одни лишь пороки и то, что им способствует. Душа моя бодра и рада, что ей уже почти не приходится иметь дело с плотью; большую часть своего бремени она сбросила и теперь ликует и спорит со мною о старости, утверждая, что для нее сейчас самый расцвет.