Архив автора: Дмитрий

Твое Единственное Имущество

Твое Единственное Имущество

Прочти последние новости о торнадо, разрушившем город, или о рекордном наводнении унесшем многие жизни. Что эти случаи показывают? Насколько мы подвержены капризам природы, или Фортуны, как называли это Стоики. Все эти деньги, время и энергия которые люди вкладывают в свои дома, в свои предприятия, в свои прекрасные парки и городские площади… все это разрушается за доли секунды. Мрачно и страшно думать об этом, но в тоже время — делать это необходимо.

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 49, О Скоротечности Времени…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 49, О Скоротечности Времени...

Сенека приветствует Луцилия! Кто, мой Луцилий, возвращается мыслью к другу, только тогда когда о нем напоминает какая-нибудь местность, тот просто равнодушный лежебока. И все-таки знакомая округа оживляет порой глубоко спрятанную в душе тоску, не то что возвращая нам исчезнувшие воспоминания, но пробуждая уснувшие. Так скорбь об утрате, даже когда ее утешит время, становится острее при взгляде на любимого раба, на платье или жилище утраченного. И вот Кампания, а больше всего Неаполь и вид близ твоих Помпеи — невероятное дело! — вернули моей тоске по тебе первоначальную остроту. Весь ты у меня перед глазами — такой, каким был при расставании: глотающий слезы, бессильный сдержать подавляемые и все же рвущиеся наружу чувства. И мне кажется, будто я совсем недавно тебя потерял.

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 48, О Дружбе, Заблуждениях и Философии…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 48, О Дружбе, Заблуждениях и Философии...

Сенека приветствует Луцилия! На твое письмо, присланное с дороги и длинное, как эта дорога, я отвечу позже. Мне нужно уединиться и обдумать, что тебе посоветовать. Ведь и ты, прежде чем обратиться за советом, долго размышлял, надо ли советоваться; так не следует ли мне тем более сделать это, хотя бы потому, что разрешить вопрос нельзя так же быстро, как задать, особенно когда для одного хорошо одно, для другого — другое? Снова я говорю, как эпикуреец? Но для меня хорошо то же, что и для тебя, и я не был бы тебе другом, если бы не считал своим все, что тебя касается. Дружба сделает наши дела общими, у каждого поодиночке нет ни беды, ни удачи: вся жизнь у друзей — заодно.

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 47, О Рабстве…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 47, О Рабстве...

Сенека приветствует Луцилия! Я с радостью узнаю от приезжающих из твоих мест, что ты обходишься со своими рабами, как с близкими. Так и подобает при твоем уме и образованности. Они рабы? Нет, люди. Они рабы? Нет, твои соседи по дому. Они рабы? Нет, твои товарищи по рабству, если ты вспомнишь, что и над тобой, и над ними одинакова власть фортуны.

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 46, О Хорошей Книге…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 46, О Хорошей Книге...

Сенека приветствует Луцилия! Книгу, которую ты обещал мне, я получил и, намереваясь попозже прочесть ее без помех, приоткрыл, желая только отведать… Но потом она заманила меня дальше, я стал двигаться вперед; насколько она красноречива, ты поймешь вот из чего: мне она показалась короткой и такой, какая не по плечу ни мне, ни тебе, но напоминающей на первый взгляд труд Тита Ливия либо Эпикура. Словом, она меня не отпускала и увлекла такой приятностью, что я прочел ее до конца, не откладывая. Солнце меня звало, голод напоминал о себе, тучи мне грозили, но я проглотил все до конца.

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 45, О Книгах, Мудрости и Истинной Природе Вещей…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 45, О Книгах, Мудрости и Истинной Природе Вещей...

Сенека приветствует Луцилия! Ты жалуешься, что тебе там не хватает книг. Но ведь дело не в том, чтобы книг было много, а в том, чтоб они были хорошие: от чтенья с выбором мы получаем пользу, от разнообразного — только удовольствие. Кто хочет дойти до места, тот выбирает одну дорогу, а не бродит по многим, потому что это называется не идти, а блуждать.

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 44, О Благородстве и Счастливой Жизни…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 44, О Благородстве и Счастливой Жизни…

Сенека приветствует Луцилия! Опять ты передо мною уничижаешься и говоришь, будто сперва к тебе была враждебна природа, потом фортуна, между тем как ты мог бы вырваться из толпы и подняться к величайшему счастью, доступному людям. Но если есть в философии что хорошее, так это то, что она не смотрит в родословную. Все, если взглянуть на изначальное происхожденье, ведут род от богов.

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 43, О Людской Молве и Чистой Совести…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 43, О Людской Молве и Чистой Совести...

Сенека приветствует Луцилия! Ты спрашиваешь, как это дошло до меня, кто рассказал мне о твоих думах, о которых ты не рассказывал никому. — Та, кто знает больше всех: людская молва. — «Как так? — спросишь ты. — Неужели я такой важный, чтобы дать пищу толкам?» — Когда меришь себя, нельзя оглядываться на здешние места: смотри на те, где ты живешь. Что высится над всею округой, то и считается большим. Величина единой мерой не мерится, она становится либо больше, либо меньше от сравнения. Судно, крупное на реке, будет крохотным в море, руль, который для одного корабля велик, будет мал для другого.

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 42, О Добродетели, Пороках и Свободе…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 42, О Добродетели, Пороках и Свободе...

Сенека приветствует Луцилия! Неужто ему удалось убедить тебя, будто он — человек добра? Человеком добра нельзя стать быстро, как нельзя быстро распознать его. Знаешь, кого я называю теперь людьми добра? Людей второго разбора! Потому что истинный человек добра рождается, может быть, раз в пятьсот лет, как феникс; впрочем, нет ничего удивительного в том, что великое появляется изредка. Посредственное, рожденное для того, чтобы влиться в толпу, фортуна создает одно за другим, исключительность исключительного удостоверяется его редкостью.

Терпение Дано Нам Не Спроста

Терпение Дано Нам Не Спроста

Легко представить, что работа императора была нелегким делом. У римского императора Марка Аврелия были бы огромные обязанности и, несмотря на его абсолютную власть, ему все равно приходилось иметь дело со своими советниками, семьей, охранниками, Сенатом и магистратами. Ему приходилось иметь дело с римским народом. Управление государством требовало постоянного убеждения и всевозможных споров: Делай это. Не делай так. Слушай меня. Попробуй вот так. Прекрати это. Поэтому, когда читаешь это напоминание в дневнике императора, легко представить, что он говорил на основании своего опыта.