Архив автора: Дмитрий

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 41, О Божественном в Человеке…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 41, О Божественном в Человеке...

Сенека приветствует Луцилия! Ты пишешь, что по-прежнему упорно стремишься к совершенству духа; дело это прекрасное и для тебя спасительное, ибо глупо молить о том, чего можно добиться от себя самого. Незачем ни простирать руки к небесам, ни просить прислужника в храме, чтобы он допустил нас к самому уху кумира, как будто тот лучше услышит нас: ведь бог близ тебя, с тобою, в тебе! Говорю тебе Луцилий, что в нас заключен некий божественный дух, наблюдатель и страж всего хорошего и дурного, — и как мы с ним обращаемся, так и он с нами. Всякий истинный человек добра причастен божеству. Кто без помощи бога может возвыситься над фортуной?

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 40, О Речи, Достойной Мудреца…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 40, О Речи, Достойной Мудреца…

Сенека приветствует Луцилия! Спасибо за то, что так часто мне пишешь, не упуская единственного способа показаться мне на глаза. Стоит мне получить от тебя письмо — и мы тотчас же снова вместе. Если нам приятны изображения отсутствующих друзей, напоминающие о них и умеряющие тоску разлуки пустым и обманчивым утешением, то насколько приятнее письма, хранящие живой след далеких друзей, живые пометы их руки! Это она, отпечатавшись в письме, приносит ту радость, что отрадней всего при встрече, — радость узнавания. Ты пишешь мне, что слышал философа Серапиона, когда он к вам туда причалил. «Он обычно извергает слова с такой скоростью, что они у него не льются, а теснятся и толкаются, так как их больше, чем может произнести один голос». По-моему, это плохо для философа, чья речь, как и жизнь должна быть размеренной, а все, что второпях несется вперед, лишено порядка.

Не Будь Слугой Своих Вещей

Не Будь Слугой Своих Вещей

Есть забавная история про царя Филиппа, отца Александра Македонского. Он вел масштабную военную кампанию и выбрал идеальное место, чтобы остановиться, и разбить лагерь. Когда он уже начал раздавать приказы, к нему прибежал помощник и сообщил, что в этом месте недостаточно пастбищ для вьючных животных армии, и что им придется переезжать. «О Геркулес, — ругнулся Филипп в отчаянии, — что это за жизнь, если я вынужден жить на благо своих ослов!» Филипп, пожалуй, был могущественным человеком, но не столь могущественным, как реальность логистики. Его неудержимая и всемогущая армия — при всех ее победах — была во власти самого слабого звена.

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 39, О Пользе Умеренности…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 39, О Пользе Умеренности...

Сенека приветствует Луцилия! Заметки, которые ты просишь, я, конечно, составлю, сжатые и тщательно расположенные по порядку, но смотри сам, не больше ли пользы принесет обычное изложение, нежели то, что теперь называют «обобщением», а раньше, когда говорили еще по-латыни, называли «кратким итогом». Первое нужнее обучающемуся, второе — знающему, потому что первое учит, второе помогает вспомнить. Впрочем, я обеспечу тебя и тем, и другим. Но незачем требовать с меня ссылок на такого-то или такого-то: кто приводит поручателей, тот сам никому не ведом. Я напишу то, что ты хочешь, только на свой лад.

Сегодня у Тебя Одна Задача

Сегодня у Тебя Одна Задача

Твоя задача как родителя сегодня заключается всего в одной вещи. Нужно прочитать это стихотворение, написанное 1895 году, а затем подумать о том, как включить его уроки в то, как ты воспитываешь своих детей. Это стихотворение было написано поэтом как совет сыну и нет ни одного ребенка — мальчика или девочки, в любом возрасте, которые бы не смогли воспользоваться этой мудростью.

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 38, О Семенах Мудрости…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 38, О Семенах Мудрости...

Сенека приветствует Луцилия! Ты не зря требуешь, чтобы мы чаще обменивались письмами. Больше пользы приносит речь, которая малыми долями прокрадывается в душу. В пространных же рассуждениях, написанных заранее и прочитанных при народе, шуму много, а доверительности нет. Философия — это добрый совет, а давать советы во всеуслышанье никто не станет. Иногда не стоит пренебрегать и этой, так сказать, всенародностью, когда надо подтолкнуть сомневающегося; но когда дело не в том, чтобы внушить желание учиться, а в самом учении, тогда нужны слова не такие громкие. Они легче проникают вглубь и удерживаются: ведь слов нужно немного, но зато убедительных.

С Пистолетом у Виска

С Пистолетом у Виска

Это одна из самых поразительных сцен в кино и литературе. В «Бойцовском Клубе», Тайлер Дёрден заходит в круглосуточный магазин и приставляет пистолет к голове кассира. «Дай мне свой кошелек», — говорит Тайлер, прижимая ствол к виску жертвы. Затем он зачитывает его имя и адрес: Раймонд К. Хессель, 1329 SE Беннинг, Квартира А. «Кем ты хотел быть, Раймонд К. Хессель?» — спрашивает Тайлер, увидев в кошельке просроченный студенческий билет. Он взводит курок. «Я спрашиваю, Раймонд, кем ты хотел быть?»

А Вдруг Они Смогут Это Понять?..

А Вдруг Они Смогут Это Понять?..

Ты, наверное, слышал историю о гадком утенке. А, возможно, ты помнишь притчу о мудреце Солоне и царе Крёзе. Обе истории — одна об утенке, а другая — об очень богатом человеке — имеют схожую мораль: У времени есть способ выравнивать вещи. Оно может превратить тебя в прекрасного лебедя… или лишить всех твоих достижений. Эти истории учат нас, что не стоит быть слишком уверенным в незыблемости нашего успеха или безнадежности нашей борьбы. Потому что оба этих состояния, часто оказываются лишь промежуточным этапом на пути к чему-то новому.

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 37, О Силе Разума, Приносящей Свободу…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 37, О Силе Разума, Приносящей Свободу...

Сенека приветствует Луцилия! Ты обещаешь быть человеком добра, а это самый надежный залог благомыслия. Ты уже приведен к присяге. И только в насмешку могут тебе сказать, будто служба твоя будет легкой и удобной, я же не хочу тебя обманывать. В твоем почетнейшем обязательстве и в обязательстве самом позорном стоят одни и те же слова: «Даю себя сжечь, вязать и убивать железом». Кто отдает руки внаем для арены, кто за пищу и питье платит кровью, — от них берут ручательство в том, что они вытерпят все, хоть и против воли, а от тебя — что ты все вынесешь добровольно и с охотой. Им дозволено опустить оружие, попытать милосердие народа, а тебе нельзя ни опустить меч, ни молить о пощаде: ты обязан умереть стоя, непобежденным. К тому же что пользы выгадать несколько дней либо лет? Для нас, коль скоро мы родились, нет избавления.

Все Это в Твоей Голове

Все Это в Твоей Голове

О чем ты сейчас беспокоишься? Твоя работа? Твоя семья? Твое будущее? Твое здоровье? Неудивительно, что ты волнуешься. Что-то действительно плохое может случиться с любой из этих вещей. Автокатастрофа. Экономический кризис. Неожиданный диагноз. Но давай вернемся назад во времени на месяц, год, пять лет. О чем ты беспокоился тогда? В основном те же вещи, верно?