День за днём

Ничто не остановит тебя

Ничто не остановит тебя

Принятие? Смирение? Это не для нас, говорим мы, слыша как стоики проповедуют эти концепции. Я никогда не сдаюсь. Я боец. Хорошо. Как скажешь. Но между бойцом и деятелем есть разница. Помните, один из результатов «борьбы» — проигрыш. И это именно то, что и происходит большую часть времени; на самом деле — это случается каждый раз, когда вы боретесь с чем-то, что находится вне вашего контроля. Вот почему стоики вместо этого практикуют «искусство молчаливого согласия». Поэтому они учатся Amor Fati — желанию, чтобы всё происходило так как происходит, — чтобы они могли использовать происходящее в своих целях.

Ничто не освобождает тебя от тяжелой работы

Ничто не освобождает тебя от тяжелой работы

Удивительно, что в греко-римской мифологии, Боги были такими активными и занятыми. Афина, Цирцея и Гермес — все работали, чтобы помочь Одиссею. Аполлон направлял Ахиллеса. Зевс и Юпитер постоянно были вовлечены в ту или иную ссору. Довольно странно, правда? Они были Богами, они могли делать что угодно… или просто не делать ничего… и все же они продолжали усердно работать, чтобы сохранить равновесие во вселенной, действуя не всегда очевидно для простых смертных. В Бхагавадгите есть похожая тема. Кришна предстает перед Арджуной и пытается убедить его в необходимости сражаться в битве на Курукшетре. В одном стихе он говорит: «Нет ничего в трех мирах, что бы я должен был совершить, или чего бы я не достиг. И все же — я пребываю в действии…»

Живи по средствам

Живи по средствам

Римская элита постоянно жила не по средствам. Такие лидеры, как Цицерон, жили богато — ему одновременно принадлежали девять вилл. Другие римляне считали, что путь к политической власти заключается в том, чтобы подкупать благосклонность публики экстравагантными играми и уличными представлениями. Юлий Цезарь постоянно тратил деньги, которых не имел, чтобы впечатлять людей, которых он не уважал. Даже сама Римская империя постоянно перерасходовала деньги, что заставляло более строгих императоров, таких как Марк Аврелий, расплачиваться с долгами страны, распродавая для этого дворцовую мебель.

Думаешь, гнев тебе к лицу?

Думаешь, гнев тебе к лицу?

Злиться нехорошо. Мы знаем это, потому что видим, как уродливы другие люди, когда злятся. Как по-детски это выглядит. Как жалко выглядит их жестикуляция, как сильно они, видимо, нуждаются в нашем внимании. Мы видим, насколько это подрывает их точку зрения — мы видим их гнев и думаем: «Они действуют так, потому что это единственный способ, которым они надеются выиграть спор». Мы можем даже начать беспокоиться о чьем-то здоровье, когда видим их гнев, опасаясь что у них может быть сердечный приступ. Сенека, ссылаясь на размышления философа Секстия, пишет: «Разгневанному человеку бывает полезно посмотреть в зеркало. Великая трансформация удивит их; они с трудом узнают себя… но как мало их истинного уродства проявилось на этом отражении в зеркале.»

Не делай работу своей жизнью

Не делай работу своей жизнью

Есть ли что-нибудь более прискорбное, чем человек, чья работа — это вся его жизнь? Они пренебрегают своей семьей, проводят безумные часы на работе, у них нет интересов, нет увлечений, кроме того, что они делают в офисе. Тяжело и скучно быть их собеседниками на вечеринке, но представьте, каково это — быть внутри их головы. Единственное, что их волнует, — это работа… работа, которую мало кто замечает или даже понимает, и которая вряд ли будет волновать кого-то когда они выйдут на пенсию или отойдут от дел. У Марка Аврелия была довольно важная работа. Он был Императором. Миллионы зависели от него. Он был знаменит. Его лицо было на каждой отчеканенной монете. Тем не менее, он напоминал себе в «Размышлениях» — не быть тем, кто заботится «только о делах», потому что он видел то, что нашим друзьям, сделавшим работу своей жизнью, трудно понять: очень скоро это никого не будет волновать.

Чей ты раб?

Чей ты раб?

Ты свободен? Ты можешь сказать себе, что да, конечно. Возможно, ты живешь в стране, в которой имеешь право голоса. Возможно, проснувшись утром, ты можешь выбрать, как пройдет твой день. Но подумай, на что ты подсел? Чей ты раб? Кофе? Адреналина? Работы? Денег? Ты просыпаешься каждый день спокойным, или ты охвачен тревогой или другой невидимой силой, которая управляет твоим поведением? Ты действительно контролируешь себя? Если нет, то это не свобода, даже если снаружи кажется иначе. «Ни один человек не свободен, если он не владеет собой», — говорит нам Эпиктет.

Единственный вид сравнения, который стоит делать

Единственный вид сравнения, который стоит делать

Говорят, что сравнение лишает радости, и поэтому его следует избегать. Это правда. У каждого из нас свое собственное путешествии со своими уникальными обстоятельствами. Использование того, что есть у других людей или того, что они сделали, в качестве путеводной звезды вашего развития — редко является путем к счастью. То же самое касается того, чтобы чувствовать свое превосходство над другими из-за того, что вы имеете или сделали. Вы можете почувствовать себя хорошо на мгновение, но в конечном итоге — это фальшивое счастье. Тем не менее, мудрые философы как на Востоке, так и на Западе говорили о необходимости изучать примеры, поданные великими, чтобы увидеть, где мы можем морально улучшаться. Как сказал Конфуций: «Когда вы видите кого-то достойного, сконцентрируйтесь на том, чтобы стать равными ему; когда вы видите кого-то недостойного, используйте это как возможность заглянуть в себя».

Знаете ли вы, что такое зависть?

Знаете ли вы, что такое зависть?

Писатель Уолкер Перси, один из так называемых Южных Стоиков, тоже задавался этим вопросом. «Зависть», — говорил он, — «это изменение самой формы времени. Время теряет свою структуру. Время растягивается. Мы настолько поглощены этим чувством, что теряем способность думать о чем-то еще. Наша грудь сжимается, и все остальные мысли в нашем сознании останавливаются, все кроме этой.» Стоики считали, что нашим страданиям способствуют четыре страсти: Тревога, Страх, Вожделение, Наслаждение. Похоже, что зависть и ревность могут вписаться в одну из первых трех категорий, но на самом деле стоики относят это чувство к тревоге. Достаточно близко, потому что иррациональность зависти — хотеть то, что есть у кого-то другого, чувствовать себя ущемленным успехом другого человека, — это чувство напрягает и огорчает. Это мучительно (другой литератор, Джозеф Эпштейн однажды сказал, что из всех грехов, зависть — единственная, от которой совсем не весело). Тогда возникает вопрос: почему мы отдаем этому так много времени нашей жизни?

Если вы ищете спокойствие…

Если вы ищете спокойствие...

«Большая часть того, что мы говорим и делаем, не существенно», — напоминает нам Марк Аврелий, — «Если вы сможете устранить это, у вас будет больше времени и больше спокойствия. Спрашивайте себя каждый раз — это действительно необходимо?» Порицание, которое вы собирались сделать подчиненному. Новая машина, которую вы собирались купить в эти выходные. Новость которую только что переслал вам друг. Это необходимо? Тебе это нужно? Это делает тебя счастливее? Или это только добавляет напряжения?

Ты Смертный. Но не будь глупым.

Ты Смертный. Но не будь глупым.

Да, стоики много говорят о смерти. Как это неизбежно. Как хрупка жизнь. Как ее могут забрать у нас в любой момент. «В наших силах жить хорошо», — говорил Сенека, — «но не нам решать, как долго.» Услышав такое, можно решить, что стоики были абсолютными фаталистами в отношении своего здоровья, но это — ошибка, и ее легко опровергнуть. Сенека говорил о смерти, но он также говорил о живительной силе холодных ванн. Он экспериментировал с вегетарианством. Он тренировался. Он умеренно ел не только потому, что это было частью его философии, но и потому, что он знал, что обжоры редко доживают до старости. Марка Аврелия лечил знаменитый врач Гален, и разумно предполагать, что он сделал такой выбор, потому что хотел, чтобы Гален улучшил его здоровье, а не наоборот.