Нравственные Письма к Луцилию

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 34, О Ученичестве и Добродетели…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 34, О Ученичестве и Добродетели...

Сенека приветствует Луцилия! Я радуюсь и ликую, и, стряхнув с себя старость, распаляюсь, как юноша, когда по твоим делам и письмам понимаю, насколько ты превзошел самого себя (потому что толпу ты давно оставил позади). Если земледельца радует первый плод выращенного им дерева, если пастуху приятен прирост стада, если всякий смотрит на своего питомца так, словно считает его юность своею, — что, по-твоему, должны испытывать воспитавшие в другом природный дар, когда вдруг увидят созревшим то, что было нежным под их лепившими руками?

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 33, О Изречениях, Цитатах и Афоризмах…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 33, О Изречениях, Цитатах и Афоризмах...

Сенека приветствует Луцилия! Ты хочешь, чтобы я и к этим письмам, как к прежним, прибавлял изречения наших великих. Но ведь они занимались не одними украшениями речи: все в их сочинениях мужественно. Ты сам знаешь: где что-нибудь выдается и бросается в глаза, там не все ровно. Если весь лес одинаковой высоты, ты не станешь восхищаться одним деревом. Такими изречениями полны и стихи, и труды историков. Поэтому не думай, будто они принадлежат только Эпикуру: они — общее достояние, и больше всего — наше. Но у него их легче заметить, потому что попадаются они редко, потому что их не ждешь, потому что странно видеть мужественное слово у человека, проповедующего изнеженность. Так судит о нем большинство; а для меня Эпикур будет мужествен даже в тунике с рукавами.

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 32, О Свободе и Блаженстве…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 32, О Свободе и Блаженстве…

Сенека приветствует Луцилия! Я все про тебя разузнаю и выпытываю у каждого, кто приезжает из твоих краев, что ты делаешь и с кем проводишь время. Тебе меня не обмануть: я везде с тобою. Живи так, словно я слышу о каждом твоем поступке и даже вижу его. Ты спросишь, что мне было приятнее всего о тебе слышать? То, что я ничего не слышал: большинство спрошенных мною и не знают о твоих делах. Самое полезное — сторониться людей, на тебя не похожих и одержимых другими желаниями. Впрочем, я уверен, что тебя не сбить с пути: ты будешь тверд в своих стремлениях даже среди толпы совратителей. Так что же? Я не боюсь, что тебя сделают другим, боюсь, что тебе помешают. Ведь и тот, из-за кого мы мешкаем, немало вредит нам; тем более что жизнь наша коротка и сами мы еще больше сокращаем ее своим непостоянством, каждый раз начиная жить наново. Мы дробим ее на мелкие части и рвем в клочки.

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 31, О Высшем Благе…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 31, О Высшем Благе...

Сенека приветствует Луцилия! Я узнаю своего Луцилия: он уже показал себя таким, каким обещал стать. Следуй порыву души, который вел тебя мимо общепризнанных благ к высшему благу. Стань таким, каким ты задумал стать, не больше и не лучше, — иного я и не желаю. Возводя основание, ты не стеснялся местом, доводи же до конца то, на что замахнулся, пусти в дело все, что есть у тебя за душой. В конечном счете ты станешь мудрым, если заткнешь уши, и не воском, который пригодился, говорят, Улиссу для его спутников: тут нужно что-нибудь поплотнее и понадёжней.

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 30, О Страхе Смерти, Стойкости Духа и Благородстве…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 30, О Страхе Смерти, Стойкости Духа и Благородстве…

Сенека приветствует Луцилия! Повидал я Ауфидия Басса: этот превосходный человек изнемог в борьбе со старостью. Она гнетет его слишком сильно, чтобы ему подняться, — таким тяжелым и все подавляющим бременем налегли годы. Ты знаешь, что он и всегда был слаб здоровьем и хил, однако долго держался или, вернее, поддерживал себя — и вдруг сдал. Как кораблю, который дал течь, не опасны одна-две трещины, но когда он расшатается и разойдется во многих местах, то рассевшегося днища уже не поправить, — так и старческую немощь до поры можно терпеть и даже найти ей подпоры, но когда, словно в трухлявой постройке, все швы расползаются и, пока чинишь одно, другое разваливается, тут уж надо думать о том, как бы уйти. Но наш Басс бодр духом. Вот что дает философия: веселость, несмотря на приближение смерти, мужество и радость, несмотря на состояние тела, силу, несмотря на бессилие.

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 29, О Мудрости, Обучении и Признании…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 29, О Мудрости, Обучении и Признании…

Сенека приветствует Луцилия! Ты спрашиваешь о нашем Марцеллине и хочешь узнать, что он поделывает. Он редко к нам заходит — по той одной причине, что боится услышать правду. Но эта опасность ему уже не грозит: ведь незачем разговаривать с тем, что не станет слушать. Потому-то нередко и сомневаются насчет Диоген и прочих киников, которые со всеми чувствовали себя вольно и увещевали каждого встречного: следовало ли им делать так?

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 28, О Странствиях, Суете и Самоанализе…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 28, О Странствиях, Суете и Самоанализе…

Сенека приветствует Луцилия!

Ты полагаешь, будто ни с кем, кроме тебя такого не бывало, и, словно делу невиданному, удивляешься тому, что и долгое странствие, и перемена мест не рассеяли твоей тоски и угнетенности духа. Но менять надо не небо, а душу! Пусть бы ты уехал за широкие моря, пусть бы, как говорит наш Вергилий: «города и берег исчезли», — за тобою везде, куда бы ты ни приехал, последуют и твои пороки. То же самое ответил на чей-то вопрос и Сократ: «Странно ли, что тебе нет никакой пользы от странствий, если ты повсюду таскаешь самого себя?»

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 27, О Пороках, Страстях и Заемной Мудрости…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 27, О Пороках, Страстях и Заемной Мудрости...

Сенека приветствует Луцилия! «Ты поучаешь меня, — скажешь ты. — Не потому ли, что сам уже исправился через собственные поучения и теперь тебе хватает времени искоренять чужие пороки?» — Я не так бесчестен, чтобы, сам будучи нездоров, лечить других. Просто я как будто хвораю в одной комнате с тобою и беседую о нашем общем недуге, советуя разные лекарства. Слушай же меня так, словно я говорю сам с собой. Я впускаю тебя в мой тайник и, пользуясь твоим присутствием, нападаю на самого себя. Себе я кричу: «Сочти свое годы — и постыдись желать того же, чего желал мальчишкой, и то же самое запасать. Хоть одно сделай ради себя, пока не пришел смертный час: пусть твои пороки умрут прежде тебя.

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 26, О Старости, Желаниях и Смерти…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 26, О Старости, Желаниях и Смерти…

Сенека приветствует Луцилия! Недавно я говорил тебе, что старость моя совсем близко, а теперь боюсь, что старость у меня уже позади. Не к моим годам и во всяком случае не к состоянию моего тела приложим это слово: ведь старостью называют возраст усталости, а не полной немощи. Меня же считай в числе совсем дряхлых и доживающих последние дни. И все же, между нами, я благодарен самому себе, потому что гнет возраста чувствует только тело, а не душа, и состарились одни лишь пороки и то, что им способствует. Душа моя бодра и рада, что ей уже почти не приходится иметь дело с плотью; большую часть своего бремени она сбросила и теперь ликует и спорит со мною о старости, утверждая, что для нее сейчас самый расцвет.

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 25, О Личном Страже и Уходе В Себя…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 25, О Личном Страже и Уходе В Себя…

Сенека приветствует Луцилия! Что касается обоих наших друзей, то идти тут следует разными путями: пороки одного мы должны исправлять, пороки другого — искоренять. Я не буду себя сдерживать: ведь если я оставлю его в покое, значит, я не люблю его. — Ты скажешь: «Как так? Ты надеешься удержать под своей опекой сорокалетнего питомца? Взгляни на его возраст, твердый и неподатливый: такого не переделать, лепят только мягкое». — Я не знаю, что мне удастся, но предпочитаю остаться без успеха, чем без веры. Не отчаивайся, и застарелые болезни можно лечить, если восстать против невоздержанности, если принудить больных и делать, и терпеть многое, что им не по нраву.