Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 21, О Славе, Мудрости и Сдержанности…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 21, О Славе, Мудрости и Сдержанности...

Сенека приветствует Луцилия!

Ты полагаешь, что у тебя много хлопот из-за людей, о которых ты пишешь? Больше всего хлопот ты доставляешь себе сам, ты сам себе в тягость: чего хочешь — не ведаешь, все честное хвалишь, но к нему не стремишься, видишь, где счастье, но дойти до конца не решаешься. А так как ты сам не очень-то различаешь, что тебе мешает, я назову причину: ты думаешь, будто отказываешься от многого, и блеск той жизни, которую придется покинуть, удерживает тебя, словно тебе предстоит не давно задуманный переход к безмятежности, а падение в нищету и безвестность.

Ты ошибаешься, Луцилий: путь от прежней жизни к новой ведет наверх. Между прежней и новой жизнью та же разница, что между блеском и светом: свет имеет определенный источник и ярок сам по себе, блеск сверкает заемными лучами. Прежняя жизнь отражает приходящее извне сверканье и, едва кто-нибудь его заслонит, погружается в плотную тень, а новая сияет собственным светом. Твои занятия сделают тебя именитым и славным. Приведу тебе пример из Эпикура. Идоменею1, вершившему на службе у суровой власти важные дела, он писал, призывая его от жизни блистательной на вид, к надежной и стойкой славе:

«Если тебя волнует слава, то мои письма дадут тебе больше известности, чем все, чему ты служишь и что ставят тебе в заслугу»

Разве он солгал? Кто знал бы Идоменея, если бы Эпикур не начертал его имени своим резцом? Все вельможи и сатрапы и сам царь, от которого Идоменей получил свой титул, поглощены глубоким забвением. Имени Аттика2 не дают погибнуть письма Цицерона. Тут не помогло бы ни то, что зятем его был Агриппа, ни то, что внучка его была замужем за Тиберием и Цезарь Друз3 приходился ему правнуком: среди столь громких имен об Аттике и помину бы не было, если бы Цицерон не связал его имя со своим.

Всех нас скроет глубокая пучина времени, лишь немногие самые одаренные вынырнут из нее и, хотя когда-нибудь их поглотит то же самое молчание, будут сопротивляться забвению и надолго себя отстоят. То же, что мог обещать другу Эпикур, обещаю и я тебе, Луцилий. Я буду дорог потомкам и могу увековечить имена тех, кого приведу с собою. Наш Вергилий и обещал двоим навсегда упрочить их память, и упрочил ее:

Счастье вам, други!
Коль есть в этой песне некая сила,
Слава о вас никогда не сотрется из памяти века,
Капитолийском доколь нерушимым утесом владеет
Род Энея и власть вручена родителю римлян.4

Кого фортуна выносит наверх, кто причастен чужой власти как ее орудие, тот дорог другим, покуда сам в силе; дом у таких полон людьми при их жизни, но память о них умирает скоро по их смерти. А великие дарования ценят чем дальше, тем выше, и чтят не только их, но и все, что причастно их памяти.

А чтобы Идоменей проник в мое письмо не задаром, пусть заплатит тебе выкуп из своих средств. Это ему написал Эпикур превосходное изречение, убеждая его умножить богатство Пифокла5, но не обычным сомнительным путем:

«Если ты хочешь сделать Пифокла богатым, нужно не прибавлять ему денег, а убавлять его желания»

В этом изречении все сказано слишком ясно, чтобы его толковать, и слишком прекрасно для того, чтобы его подкреплять. Только об одном предупреждаю: не думай, будто это говорится лишь о богатстве; к чему ты ни отнесешь эти слова, они не потеряют силы. Если ты хочешь сделать Пифокла честным, надо не прибавлять ему новых почестей, а убавить его желания; если ты хочешь, чтобы Пифокл жил, не переставая наслаждаться, надо не прибавлять ему наслаждений, а убавить его желания; если ты хочешь, чтобы Пифокл достиг старости, прожив весь срок, надо не прибавлять ему годов, а убавить его желания.

Тебе нет причин полагать, будто слова эти принадлежат лишь Эпикуру: они — общее достоянье. Я считаю, что в философии надо делать то же, что в сенате; когда чье-нибудь предложение мне нравится только отчасти, я прошу разделить его и присоединяюсь лишь к тому, что одобряю. Я так охотно вспоминаю замечательные слова Эпикура, ибо всем, кто обращается к нему с дурным умыслом, в надежде найти завесу для собственны пороков, хочу доказать, что нужно жить честно, куда бы они не шли.

Когда они подойдут к его садам и увидят над садами надпись: «Гость, здесь тебе будет хорошо, здесь наслаждение считается высшим благом», — их с готовностью примет радушный и человеколюбивый хранитель этого убежища, и угостит ячменной похлебкой, и щедро нальет воды, и скажет: «Плохо ли тебя приняли? Эти сады не разжигают голод, и напитки здесь не распаляют жажду — нет, ее утоляет лекарство естественное и даровое. Среди таких наслаждений я состарился».

Я говорю с тобой о тех желаниях, которые нельзя утешить, которым надобно что нибудь поднести, чтобы они умолкли. А о чрезвычайных желаниях, с которыми можно повременить, которые можно подавить порицанием, я скажу только одно: такое наслаждение естественно, но не необходимо6. Ему ты ничего не должен, а если что и уделишь ему, то лишь по доброй воле. Желудок не слушает наставлений: он просит и требует своего — и все же не такой он докучливый заимодавец, ибо довольствуется малым, если ты дашь ему, сколько должен, а не сколько можешь.

Будь здоров.

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 22, О Честолюбии, Заботах и Тревогах…

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Содержание

Избранные Цитаты Сенеки

Примечания:

1. Идоменей из Лампсака (конец IV — начало III в. до н.э.) — зять и ученик Эпикура, автор сочинения «О сократиках»

2. Аттик, Тит Помпоний (110-32 гг. до н.э.) — римский всадник, писатель. Принципиально уклонялся от государственной деятельности, больше 20 лет прожил в Афинах. Ближайший друг Цицерона, чьи письма к Аттику составляют 16 книг.

3. Агриппа, Марк Випсаний (62-12 гг. до н.э.) — полководец и ближайший сподвижник Августа, второй человек в государстве после принцесса. Первым браком был женат на дочери Аттика — Помпонии, вторым — на дочери Августа — Юлии Старшей. Его дочь от Помпонии, Випсания Агриппа, была первой женой Тиберия и матерью его единственного сына Друза Цезаря (13 г. до н.э. — 23 г. н.э.).

4. Вергилий. Энеида. IX, 446-449. Поэт обращается к двум своим героям, вису и Эврилу, мужественно погибшим в бою. Капитолийский утес — Капитолий, средоточие государственных святынь Рима. Род Энея — род Юлиев, к которому принадлежал Август, получивший титул «отца отчизны».

5. Пифокл — ученик Эпикура, красавец-юноша, талант которого учитель ценил особенно высоко.

6. Ср. Цицерон. Тускуланские беседы, V, 33 (Цицерон. Избранные сочинения. М., 1975, пер. М. Гаспарова): «Эпикур делит желания на три рода…: во-первых, естественные и необходимые; во-вторых, естественные, но не необходимые; в третьих, ни те ни другие. Необходимые желания удовлетворяются сущим пустяком: ведь богатства природы у нас под руками. Желанья второго рода не трудны для достижения, но нетрудно обойтись и без них. Наконец, желанья третьего рода, пустые, чуждые и природе и необходимости, следует вовсе искоренять».


Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *