Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 57, О Страхе, Душе и Смерти…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 57, О Страхе, Душе и Смерти...

Сенека приветствует Луцилия!

Когда мне понадобилось вернуться из Байи в Неаполь, я легко поверил, что на море буря, — лишь бы снова не пытать судьбу на корабле. Однако по дороге оказалось столько грязи, что поездка эта была все равно как плаванье. В тот день я вытерпел все, что назначено терпеть атлетам1: после умаления нас осыпала пыль неаполитанского склепа2.

Нет ничего длиннее этого застенка и ничего темнее факелов в нем, которые позволяют не что-нибудь видеть во мраке, а видеть самый мрак. Впрочем, даже будь там светло, пыль застила бы свет. Она и под открытым небом неприятна и тягостна; что же говорить о месте, где она клубится сама в себе и, запертая без малейшей отдушины, садится на тех, кто ее поднял. Так пришлось нам терпеть две несовместимые неприятности зараз: на одной дороге, в один день мы страдали и от грязи, и от пыли.

Однако и эта темнота дала мне повод для размышлений: я почувствовал в душе некую перемену — не страх, но подавленность, вызванную новизной непривычного места и его гнусностью. Я не говорю о себе — ведь мне далеко до людей терпеливых, а до совершенных и подавно, — но и у того, над кем фортуна потеряла власть, душа тут заболит и лицо побледнеет.

Есть вещи, Луцилий, от которых ничьей добродетели не уйти3: ими природа напоминает нам о неизбежности смерти. Каждый нахмурится при виде грустного зрелища, каждый вздрогнет от неожиданности, у каждого потемнеет в глазах, если он, стоя у края бездны, взглянет в ее глубину. Это — не страх, а естественное чувство, неподвластное разуму.

Так храбрецы, готовые пролить свою кровь, не могут смотреть на чужую, так некоторые падают без чувств, если взглянут на свежую или старую, загноившуюся рану либо прикоснутся к ней, а другие легче вынесут удар меча, чем его вид.

И я почувствовал, повторяю, если не смятенье, то перемену в душе; зато, снова увидав первый проблеск света, я ощутил, как она воспрянула без моего ведома и принужденья. Потом я принялся сам с собою рассуждать, как глупо одного бояться больше, другого меньше, хотя всюду исход один. В самом деле, какая разница, рухнет ли на тебя будка или гора? Никакой! И все же иные больше боятся обвала горы, хоть и то и другое одинаково смертоносно. Вот до чего слеп страх: он видит не исход, а только орудия.

Ты, верно, думаешь, что я говорю как стоики, которые полагают, будто душа человека, раздавленного большой тяжестью, не может уцелеть, но немедля рассеивается, не имея свободного выхода? — Нет! И мне кажется, что утверждающие так заблуждаются.

Как нельзя придавить пламя (оно обтекает любой гнет и вырывается наружу), как невозможно рассечь ударом или пронзить острием воздух, ибо он, поддавшись, сразу же сливается снова, так и душу, которая состоит из тончайшего вещества, нельзя удержать и придавить в теле: благодаря этой тонкости она прорывается сквозь все, что бы ни навалилось сверху. Как молния, даже когда она широко сотрясает и озаряет все вокруг. Открыт выход через самую узкую щелку, так и душе, чье вещество тоньше огненного, по всему телу свободен путь к бегству.

Вопрос только в том, может ли она остаться бессмертной. Но в этом даже не сомневайся; если она пережила тело, то никаким образом погибнуть не может — по той самой причине, по которой не погибает никогда, ибо нет бессмертия с каким-нибудь исключением, и тому, что вечно, невозможно повредить.

Будь здоров.

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 58, О Языке, Платоне и Смерти…

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Содержание

Избранные Цитаты Сенеки

Примечания:

1. Борцы сперва натирались жирной мазью, чтобы тело стало скользким, затем посыпали его мелким песком.

2. Тоннель в Позилипанском холме, длиною в 700 шагов, по которому шла дорога из Путеол в Неаполь.

3. Ср. Марк Аврелий, V, 26: «Ощущению, поскольку оно от природной причины, нельзя пытаться воспротивиться».


Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *