Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 73, О Благодарности Мудреца…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 73, О Благодарности Мудреца…

Сенека приветствует Луцилия!

По-моему, ошибаются те, кто полагает, будто верные приверженцы философии из непокорности и упрямства презирают должностных лиц и царей, словом, всех, кто управляет общественными делами. Наоборот, никто не чувствует к ним такой благодарности, и недаром: никто не получает от них больше тех, кому они дают покой и досуг.

Поэтому люди, чья высокая цель — жить праведно — недостижима без общего спокойствия в государстве, непременно будут чтить как отца подателя этого блага — куда больше, чем те не знающие покоя в гуще дел, которые многим обязаны правителю, но во многом его и винят, и чью жадность, возрастающую по мере насыщения, не утолит никакая щедрость. Кто думает, как бы получить, забывает о полученном, и самый гнусный порок жадных — неблагодарность.

К тому же любой из причастных к делам государства смотрит не на то, скольких сам побеждает, а на тех, кто может его победить; для этих не так радостно видеть многих у себя за спиной, как горько глядеть хоть на одного, бегущего впереди. Это общий порок честолюбцев: они не оглядываются. И не только честолюбие не знает покоя, но и вообще алчность: всякий конец для нее — лишь начало.

А человек чистосердечный и порядочный, который покинул курию и форум и отошел от государственных дел ради дел более важных, любит тех, чья охрана дает ему такую возможность, и только он один безвозмездно свидетельствует им свою благодарность за великую услугу, оказанную неведомо для них самих. И те, под чьей защитой занимается он благородными искусствами, чтимы и уважаемы им не меньше, чем наставники, чьим благодеянием мог он выйти из тупика.

— «Но ведь и других царь защищает своей силой». — Кто с этим спорит? Но как из всех, кому на пользу морская тишь, больше всего считает себя обязанным Нептуну тот, кто больше вез и чей товар ценней, как ревностней исполняет обет купец, чем путешественник, а из купцов щедрее благодарность того, кто вез идущие на вес золота благовония и пурпур, нежели того, чьи товары стоят не дороже корабельного балласта, — так и благодеянье мирной жизни, оказанное всем, глубже чувствует муж, который пользуется ею во благо.

Ведь среди облаченных в тогу немало таких, для кого мир хлопотнее войны. Или, по-твоему, так же обязаны подателю мира те, кто тратит мирное время на пьянство, и блуд, и другие беспутства, которым надо положить конец даже ценою войны? Неужели, ты полагаешь, мудрец до того несправедлив, что не считает лично себя обязанным за благодеяние, оказанное всем? Я обязан и солнцу, и луне — а они не для меня одного восходят; я благодарен году и божеству, управляющему его временами, — хотя все это устроено не в мою честь.

Только глупая жадность смертных различает владение и собственность и не считает своим принадлежащие всем. А мудрый считает своим больше всего то, чем владеет сообща с человеческим родом. Ведь оно не было бы общим, если бы каждый не имел своей доли, и как бы эта доля ни была мала, каждый становится соучастником.

К тому же великие и подлинные блага делятся не так, что на душу приходится лишь ничтожная часть: нет, каждому достается все целиком. Из предназначенного к раздаче люди уносят столько, сколько обещано на одного; угощение и даровое мясо и все, что можно взять в руки, расходится по частям; а вот неделимые блага — свобода, мир — целиком принадлежат и всем вместе, и каждому в отдельности.

Мудрец помнит, благодаря кому пользуется их плодами, благодаря кому общественная необходимость не призывает его к оружию, к несению стражи, к охране стен и ко всем многочисленным военным трудам, и он благодарен своему кормчему. Тому и учит философия: быть благодарным за благодеяния и платить за них благом; но порой сама признательность служит платой.

Значит, мудрый не станет отрицать, сколь многим обязан тому, чье управление и попечение даруют ему щедрый досуг, и право распоряжаться своим временем, и покой, не нарушаемый общественными обязанностями.

О Мелибей, мне бог даровал такие досуги,
Ибо всегда для меня он будет богом…

Если говорящий так многим обязан за этот досуг, наивысший дар которого в том, что:

Он и коровам моим пастись, как видишь, позволил.
М самому мне играть, что хочу, на сельской тростинке
1,

то во сколько же оценить нам досуг, проводимый среди богов и нас самих делающий богами?

Так я утверждаю, Луцилий, и зову тебя к небесам кратчайшей дорогой. Секстий часто говорил:

«Юпитер может не больше, чем муж добра»

У Юпитера есть много такого, что посылает он людям; но из двух мужей добра не будет лучшим тот, который богаче, как из двух одинаково искусных в обращении с кормилом не назовешь лучшим того, чей корабль больше и наряднее.

Чем Юпитер превосходит добродетельного человека? Он добродетелен дольше. Мудрый ценит себя ничуть не ниже оттого, что его добродетелям отмерено недолгое поприще. Так из двух мудрецов умерший в старости не блаженнее того, чья добродетель была ограничена немногими годами; так и бог берет над мудрецом верх не счастьем, а долгим веком.

Не та добродетель больше, что жила дольше. Юпитер всем владеет, но все отдает другим во владение. И одним только правом пользуется он один — быть подателем всего, чем пользуются люди. Мудрый с таким же презрительным спокойствием видит все в чужих руках, как и сам Юпитер, и ценит себя еще выше потому, что Юпитер не может всем этим пользоваться, а мудрец — не хочет.

Поверим же Секстию, указывающему прекраснейший путь и восклицающему:

«Так восходят до звезд!2 Так, следуя за умеренностью; так, следуя за воздержанностью; так, следуя за храбростью!»

Боги не привередливы и не завистливы; они пускают к себе и протягивают руку поднимающимся.

Ты удивляешься, что человек идет к богам? Но и бог приходит к людям и даже — чего уж больше? — входит в людей. Нет благомыслия без бога. В человеческое тело заброшены божественные семена; если их примет добрый землепашец, взойдет то, что посеяно, и урожай будет под стать семени, из которого возрос; а если дурной — они умрут, как в бесплодной болотистой почве, и взойдут сорняки вместо злаков.

Будь здоров.

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 74, О Счастье Мудреца…

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Содержание

Избранные Цитаты Сенеки

Примечания:

1. Вергилий. Буколики, I, 6-7, 9-10.

2. Вергилий. Энеида, IX, 641.


Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *