Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 93, О Возрасте и Жизни…

Сенека, "Нравственные Письма к Луцилию", Письмо 93, О Возрасте и Жизни...

Сенека приветствует Луцилия!

В том письме, где ты сетовал по поводу смерти философа Метронакта, словно он и мог, и должен был бы пожить дольше, я не обнаружил обычной твоей справедливости, которая всегда при тебе, кем бы ты ни стал и чем бы ни занимался, и которой тебе недостает только в одном — в том же, в чем и всем. Я встречал многих, кто был справедлив к людям, и ни одного, кто был бы справедлив к богам. Мы каждый день ругаем рок: почему того-то он унес посредине пути? Почему не унесет того-то, а продлевает его старость, тягостную и для него, и для других?

Молю тебя, рассуди по справедливости: ты ли должен подчиняться природе, или природа тебе? Какая разница, скоро или не скоро уйдешь ты оттуда, откуда все равно придется уйти? Заботиться нужно не о том, чтобы жить долго, а о том, чтобы прожить довольно. Будешь ли ты жить долго, зависит от рока, будешь ли вдосталь, — от твоей души. Полная жизнь всегда долгая, а полна она, если душа сама для себя становится благом и сама получает власть над собою.

Много ли радости прожить восемьдесят лет в праздности? Такой человек не жил, а замешкался среди живых, и не поздно умер, а долго умирал. Прожил восемьдесят лет! Но дело-то в том, с какого дня его считать мертвым.

А этот погиб во цвете лет! Однако выполнил обязанности доброго гражданина, доброго друга, доброго сына и нигде ничего не упустил. Пусть век его неполон, зато жизнь полна. Прожил восемьдесят лет! Нет, восемьдесят лет просуществовал, если только не говорить «прожил» в том же смысле, как говорят «дерево живет».

Молю тебя, мой Луцилий, постарайся, чтобы жизнь наша, подобно драгоценностям, брала не величиной, а весом. Будем мерить ее делами, а не сроком. Хочешь знать, в чем разница между мужем бодрым, презирающим фортуну, выполнившим все, что положено на службе у жизни, поднявшимся до высшего ее блага, и тем, у кого за плечами долгое годы? Один пребывает и после смерти, другой погиб, не успев умереть.

Так будем славить и причислять к счастливцам того, кто и отпущенной ему малости нашел хорошее применение. Он увидел истинный свет, не был одним из многих, он жил, а не прозябал. Иногда небо над ним было ясно, иногда, как бывает, сияние могучего светила мерцало ему сквозь облака. Зачем спрашивать, долго ли он прожил? Он жил! Он пришел и к потомкам, оставив по себе память.

Я не откажусь, конечно, если мой срок продлится на много лет, но если он будет урезан, не стану говорить, будто мне чего-то не хватило для блаженной жизни. Я ведь не привязался мыслями к тому дню, который сулит мне последним жадная надежда: на всякий день я смотрю как на последний. Зачем ты спрашиваешь меня, когда я родился? Могу ли числиться среди еще не старых? Свое я получил.

Человек может быть совершенным и при тщедушном теле — так и жизнь может быть совершенной и при меньшем сроке. Возраст принадлежит к числу вещей внешних. Как долго я проживу, зависит не от меня, как долго пробуду — от меня1. Требуй от меня, чтобы я не провел мой бесславный век как в потемках, чтобы я жил, а не тащился мимо жизни.

Ты спросишь меня, каков самый долгий срок жизни? Жить, пока не достигнешь мудрости — не самой дальней, но самой великой цели. Тут уж можешь смело хвалиться и благодарить богов и, пребывая среди них, ставить в заслугу себе и природе то, что ты был. И недаром: ведь ты вернул ей жизнь лучшей, нежели получил. Ты успел показать на примере, что такое муж добра, каков он и как велик; а если тебе прибавят времени, то и оно не будет отличаться от прожитого.

И все же — до каких пор нам жить? Мы насладились знанием всего и вся. Мы знаем, от какого начала поднимается природа, как она устраивает вселенную, как все по тем же кругам возвращает год, как замыкает все, что было прежде, и сама себе становится пределом. Мы знаем, что звезды движутся своею силой, что только земля стоит на месте, а остальное несется с безостановочной скоростью. Мы знаем, как луна проходит мимо солнца, почему более медленное светило оставляет позади себя более быстрое, как получает от него свет и как теряет. Мы знаем, по какой причине наступает ночь и возвращается день. Вот и надо отправиться туда, чтобы все увидеть вблизи.

Мудрец говорит:

«Я смело ухожу туда не в надежде на то, что мне открыт, по моему разумению, путь к моим богам. Я заслужил быть принятым в их число и уже был среди них: я послал к ним мою душу, а они мне ниспослали свою. Но допустим, что я исчезаю совершенно, что от человека ничего не остается; мое мужество не меньше, даже если я ухожу в никуда»

— «Он прожил меньше лет, чем мог бы!» — Есть книги, где мало стихов, но и достойные хвалы, и полезные. А вот «Летописи» Танузия — ты ведь знаешь, как они объемисты и как их называют2. Жизнь некоторых потому и долга, что похожа на «Летописи» Танузия.

По-твоему, счастливее тот, кого убивают в день игр на закате, а не в полдень? Или ты думаешь, кто-нибудь так по-глупому жаден к жизни, что предпочтет быть зарезанным в раздевалке, а не на арене? Не с таким уж большим разрывом обгоняем мы друг друга; смерть никого не минует, убийца спешит вслед за убитым. То о чем ты так хлопочешь, ничтожно. Разве в том дело, долго ли ты будешь избегать неизбежного?

Будь здоров.

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 94, О Пользе Философских Наставлений…

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Содержание

Избранные Цитаты Сенеки

Примечания:

1. Место испорчено в рукописях, переведено по конъектуре Бюхелера.

2. Танузий Гемин — историк времен Цезаря. К его «Летописи» принято относить строку из стихотворения XXXVI Катулла: «Летописи Волюзия, загаженная бумага». Ее-то, вероятно, имеет в виду Сенека.

Жизнь со Смыслом в соцсетях:

Instagram

Вконтакте

Facebook

Одноклассники

Яндекс.Дзен

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *