Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 116, О Страстях Человеческих…

Часто спрашивают, довольно ли, чтобы страсти были умеренными, или лучше не иметь никаких страстей. Наши изгоняют страсти, перипатетики стараются их укротить. Я не вижу, почему умеренная тяжесть болезни может быть целебной или полезной. Не бойся! Я не отнимаю у тебя ничего такого, что ты отдал бы против воли; я буду сговорчив и снисходителен ко всему, что ты считаешь или необходимым для жизни, или приятным, или полезным и к чему стремишься, а избавлю тебя от порока. Ведь я, запретив тебе жаждать, разрешу хотеть, чтобы ты то же самое делал без страха по твердому решению, чтобы даже наслаждения твои были острей. Разве ты не будешь чувствовать их полнее, ставши их повелителем, а не рабом? Ты скажешь: «Но ведь естественно …

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 115, О Добродетели и Алчности…

Сенека приветствует Луцилия! Мне не хочется, мой Луцилий, чтобы ты слишком уж тревожился по поводу слов и слога: у меня есть для тебя заботы поважнее. Ищи, о чем писать, а не как; старайся, что пишешь, то и думать, а что думаешь, то усвоить и как бы запечатлеть собственной печатью.  Чья речь покажется тебе придирчиво вылощенной,… Читать далее Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 115, О Добродетели и Алчности…

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 114, О Культуре Речи…

Ты спрашиваешь меня, почему в те или иные времена возникает род испорченного красноречия, как появляется в умах склонность к тем или иным порокам, — так что иногда преобладает напыщенное произнесение, иногда — томное и протяжное, словно песня? Почему иногда нравятся мысли смелые и неправдоподобные, иногда — выражения недоговоренные и загадочные, в которых приходится больше постигать умом, чем слухом? Почему была пора, когда бессовестно злоупотребляли переносными значениями? — Причина в том, о чем ты часто слышал и что у греков даже перешло в пословицу: «Какова у людей жизнь, такова и речь». И если у каждого оратора манера говорить похожа на …

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 113, О Природе Добродетели…

Ты требуешь написать тебе, что я думаю о вопросе, так часто обсуждаемом нашими: одушевлённые ли существа — справедливость, мужество, разумность и прочие добродетели. Такими тонкостями, Луцилий, мы только одного и добьемся: всем покажется, будто мы заняты пустыми упражнениями ума и от нечего делать предаемся бесполезным рассуждениям. Я поступлю, как ты требуешь, и изложу мнение наших. Но признаюсь, сам я сужу об этом иначе. Есть вещи, которые пристали только носящим сандалии да короткий плащ. Итак, вот что занимало древних, или вот чем занимались древние. Душа, бесспорно, одушевлена, поскольку и нас делает одушевлёнными, и все одушевлённые существа получили от нее имя. Добродетель же есть не что иное, как …

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 112, О Готовности к Обучению…

Клянусь тебе, я и хочу образовать твоего друга, как ты желаешь, и решил сделать это, да он слишком тверд, чтобы воспринимать, или вернее — и это еще хуже — слишком мягок, чтобы воспринимать, и сломлен долголетними дурными привычками. Я хочу привести тебе пример из нашего ремесла. Не всякая лоза годна для прививки: та, что стара и изъедена, и та, что не окрепла и гнется, либо не принимают привоя, либо его не питают, не дают срастись с собой, не перенимают его свойств и природы. Поэтому мы и делаем обыкновенно надрез над …

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 111, О Софизмах и Софистике…

Сенека приветствует Луцилия! Ты спросил меня, как называть «софизмы» по-латыни. Многие пытались дать им название, но ни одно не привилось; как видно, сам предмет для нас был неприемлем и настолько неупотребителен, что противились даже его имени. Мне самым подходящим кажется то, которое употреблял Цицерон: он называл из «изворотами», поскольку тот, кто им предался, только хитро запутывает мелкие вопросы, ничего полезного для жизни не приобретая, не став ни мужественней, ни воздержанней, ни выше духом. Зато всякий, кто занимается философией ради собственного исцеления, делается велик духом и неодолим, преисполняется уверенности и кажется тем выше, чем ближе подойдешь. Что бывает с большими горами, чья высота плохо видна смотрящим издали, и только приблизившимся становится ясно, как …

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 110, О Необходимом и Достаточном…

Шлю тебе привет из моей Номентанской усадьбы и желаю благомыслия, то есть милости всех богов, которые всегда расположены и благосклонны к тому, кто сам к себе благосклонен. По нынешним временам тебе нужно отказаться от мысли, столь любезной некоторым, — будто каждому дан в воспитатели бог, пусть даже не сановитый, а второразрядный, из числа тех, о ком Овидий говорит «бессмертные низкого званья» (1). Но я хочу, чтобы, отказываясь от этого заблуждения, ты помнил одно: наши предки, верившие в него, были истинные стоики, — ведь они каждому давали либо гения, либо Юнону. Позже мы посмотрим, есть ли у богов время быть управителями частных дел; а покуда знай: приписаны ли мы к богам или брошены ими и отданы фортуне, — ты никого не сможешь проклясть страшнее, чем пожелав ему быть в гневе на себя самого. Нет причины накликать на того, кого ты считаешь …

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 109, О Поддержке и Взаимопомощи…

Ты желаешь узнать, может ли мудрый помочь мудрому. — Ведь мы говорим, что мудрец преисполнен всяческим благом и достиг вершины; спрашивается, как можно принести пользу обладающему высшим благом. Мужи добра полезны друг другу: они упражняются в добродетелях и поддерживают мудрость такой, как она есть. Каждому нужен кто-нибудь, чтобы разговаривать с ним, с ним заниматься изысканиями. Опытные борцы упражняются друг с другом, музыканта наставляет другой, равные ему выучкой. Мудрому тоже нужно, чтобы его добродетели не были праздны; и как он сам не дает себе лениться, так же не дает этого и другой мудрец. Чем мудрый поможет мудрому? Подбодрит его, укажет случай поступить благородно, и еще …

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 108, О Жажде Знаний…

То, о чем ты спрашиваешь, — из числа вещей, знание которых не дает ничего, кроме знания. Но все-таки дает, да и ты торопишься и не желаешь дожидаться книг, охватывающих всю нравственную часть философии, хоть я как раз привожу их в порядок; поэтому рассчитаюсь с тобою, не откладывая. Однако прежде напишу, как тебе следует справляться с обуревающей тебя жаждой учения, чтобы она сама себе не стала преградой. Нельзя хватать и там, и тут, нельзя на все набрасываться — целым овладевают по частям. Нужно выбирать груз по силам и заниматься только тем, на что нас хватит. Черпать надо не сколько хочется, а сколько можешь вместить. Пусть только душа твоя будет благой — и ты вместишь, сколько хочешь. Чем больше душа принимает в себя, тем она становится шире. Этому, помню, поучал нас Аттал, когда мы осаждали его уроки, приходили первыми, а уходили последними, и даже на прогулках вызывали его …

Сенека, «Нравственные Письма к Луцилию», Письмо 107, О Готовности и Принятии…

Где твоя разумность? Где тонкое уменье разбираться во всем? Где величье? Такой пустяк так тебя мучит? Рабы сочли твою занятость благоприятной для побега! Обманули бы тебя друзья (пусть они носят это имя, которое дает им наш Эпикур, и зовутся так, чтобы им было особенно стыдно не быть друзьями на деле); а тебя покинули люди, на которых ты даром тратил труды, которые считали, что ты и другим в тягость. Тут нет ничего необычного, ничего неожиданного. Сердиться на все эти вещи так же смешно, как …